Об осколках «русского мира» в праздничном информпространстве

Фото: s1.1zoom.ru

Помните историю об осколках зеркальца Снежной Королевы? Вот точно так и с российской пропагандой: её воздействие проникает всюду — туда, где мы его меньше всего ищем и замечаем. Туда, где речь идёт не о политических категориях, а об образе жизни и жизненных правилах, о видении того, каким должен быть этот мир.

Новогодне-рождественские праздники — это не только телевидение и газеты. Это — масса всевозможной информации, окружающей нас со всех сторон. И вот какая картина из неё вырисовывается.

«Была бы водочка, а к ней селёдочка»

Какой алкогольный напиток накрепко связан в воображении с новогодними праздниками? Не спешите с ответом.

Говорите, на наших экранах — советские «голубые огоньки»? Хорошо: пусть будут «огоньки». В советские времена у них была традиционная стилистика — на столиках стояли бутылки шампанского, фрукты, какие-то бутерброды... Дело в том, что на советском телевидении ничего подобного больше никогда не бывало; эстетика варьете в отечественном контексте являлась с экранов в «огоньках» и только в них. Но этим — шампанским с фруктами и бутербродами — всё и ограничивалось. И правильно: всё должно было выглядеть так, что не напиваться и не столоваться собирались гости в студии, а песни послушать, выступления посмотреть, пообщаться. Тем самым, кстати говоря, и зрителям давался мощный сигнал: употребляйте умеренно, литрами и килограммами праздник не измеряется.

А что же в нынешних «пост-огоньках»? Его, шампанского, на экране я и не припомню. Из года в год спонсорами новогодних телепроектов являются производители водки. В нынешний новый год врезался в память эпизод: гость студии (кажется, некий телеведущий), сидя за столиком один (!!!), наливает себе водку, поднимает рюмку и провозглашает: «Ну, с Новым годом, мужики!». На соседних столиках были видны водочные, коньячные бутылки... Были ли там фрукты и бутерброды, было ли вообще чем закусывать водку? А вот не обратил внимания! На водку обратил, её наличие подчёркивали, а было ли что-нибудь ещё? Это уже не эстетика варьете — это эстетика забегаловки, кабака.

А ещё... Обратите внимание, что чаще всего пьют телеперсонажи. Новогодние телеопусы, и далеко не только они, из года в год внушают зрителям одну и ту же простенькую мысль: настоящие «джентльмены и бабы» пьют водку, за редким исключением вроде спонсорства одного из нынешних рождественских проектов маркой Коблево.

Вероятно, не погрешу против истины, если стану утверждать: существует прямая и непосредственная связь между телевизионным алкогольным меню и тем фактом, что в наших супермаркетах под водку отведены километровые полки, под вино — маленькие скромные уголочки, а хороший ликёр нужно очень сильно и долго искать. А вот американское телевидение лет тридцать назад стало ненавязчиво пропагандировать калифорнийские вина — именно для того, чтобы снизить градус в обществе, предпочитавшем виски.

Разгундяйство

В этом году было совершенно справедливо замечено: Дед Мороз (а тем более Снегурочка) — персонаж российский, а в украинской рождественской традиции — Святой Миколай. Это была ещё одна интрига новогоднего телеэфира — как поступят разные каналы с рождественско-новогодними символическими персонажами, какой новый образ создадут? Или же оставят всё, как есть, с Дедом Морозом?

Реальность обескуражила. Точнее, подтвердила универсальность правила: в любой ситуации самый верный и удобный выход — ничего не делать; авось как-то оно будет. Дед Мороз из нашего информационного пространства и вправду ушёл: за все праздники я встретил на телеэкране ровно четыре упоминания о нём — в шедшем в новогоднюю ночь кварталовском фильме на «1+1», где дедов морозов и снегурочек забирали в милицию по какому-то подозрению, в рекламе: «“Розетка” — офіційний представник Діда Мороза», в новостном сообщении о том, что в Киеве для детей организовали «Поезд Деда Мороза», и в забавной комедии «Однажды в Новый год» («1+1», ночь с 8 на 9 января). Это всё.

Но вот Святой Миколай на смену Деду Морозу так и не пришёл. Праздничные телеэфиры прекрасно обошлись вообще без символического рождественско-новогоднего персонажа. Но это не значит, что Святого Миколая вовсе не было — он был: в печатных изданиях, на поздравительных открытках, на лайтбоксах в метро, на множестве других носителей информации. Каким он был? Строгим. Даже суровым. Одарит ли он — такой — детей подарками, вызывало большие сомнения, но вот то, что всыплет юным грешникам по первое число, никаких сомнений не вызывало.

Дети, изображённые рядом с ним? Если на их лицах и были улыбки, то их не назвать иначе, как блаженными. Улыбаться, смеяться, радоваться, резвиться? Нет, такие дети нам не нужны, всё это — грех страшный! Вполне понятно: ТАКОЙ Святой Миколай привычному Деду Морозу не конкурент. А потрудиться над созданием его праздничного образа было слабо? Или, опять же, грех страшный?

К сведению: в имени известного всем Санта-Клауса (которого наши СМИ следом за российскими всё чаще и чаще зовут Сантой — заимствование из просторечия не самых образованных слоёв американского общества) «Санта» — святой, а «Клаус» — уменьшительная форма от имени Николас. Но это «ихний» святой, загнивающий; у нас же он правильный, православный — так?

Добавьте к этому, что самые разнообразные программы о детях и для детей в качестве главной и едва ли не единственной детской добродетели традиционно изображают послушание (вообще-то, слепое и безусловное послушание больше похоже на покорность). И мы получим картину «правильного» мира, мало чем отличающуюся от проповедуемой патриархом Кириллом.

Потрясла виденная в интернете фотография из российского Екатеринбурга (без указания автора и первоисточника).

Не к такому ли видению мира относится образ Святого Миколая, каким его изображают?

И о погоде

Если отследить самые популярные слова в рождественских песнях Ирины Федишин, чей концерт «Эра» и «UA: Перший» показывали 7 и 8 января, то в первой десятке среди них будут «завірюха», «замело» и «заморозило». Хорошо хоть, не «пурга» и не «тайга». Даже с уходом из информационного пространства Деда Мороза в нём остался новогодне-рождественский культ мороза. «Аномально тёплый декабрь», — только и приходилось слышать целый месяц. «Сегодня зафиксирована самая высокая за всю историю температура», — сокрушались комментаторы, забывая добавить: самая высокая не вообще для декабря, а на данную конкретную дату. Сильные морозы начала января аномальными не назвал никто.

А в интернетовской блогосфере — поздравления: «Ура! Настоящая зима! На улице лёгкий морозец, -18 градусов!» Вот только улицы почему-то были пустынны, люди не высыпали из домов радоваться «настоящей зиме». А в славном городе Енакиево первый снег выпал 1 декабря. И — реакция блоггера: «Наконец-то дождались зимы, не спешила она к нам!» А когда должна была прийти зима в Енакиево — в октябре?

А тёплые декабри случались и раньше. В декабре 1986 года был период, когда мы ходили в университет в пиджаках или свитерах, без курток. В декабре 1989 года запомнился фрагмент программы «Время», комментатор прогноза погоды рассказывала: «В Киеве даже ночью столбик термометра не опускался ниже отметки +10 градусов». А прогноз на следующий день обещал в Украине от +15 до +20 градусов, было и такое. Самая высокая за всю историю наблюдений температура 5 января — выше +8 градусов — была в Киеве в 1925 году, самая высокая температура 3 января — выше +6 градусов — в далёком 1899 году. «Раньше зимы были снежные и морозные» — это, простите, неправда. Зимы бывали разные.

Откуда же взялось это убеждение? А вот откуда. В России — холодные зимы. Ну не повезло. Но российская пропаганда с давних пор обратила это в преимущество и даже в самоценность: мол, только в России зимы — настоящие, такие, какими должны быть; в остальном мире — так, подделки. И это не единственный такой случай, а, скорее, традиционный подход: не раз приходилось слышать, будто сырьевая специализация РФ в международном разделении труда — это «Россия проводит газификацию Европы, приобщает европейцев к экономичному и экологичному топливу». Российская пропаганда издавна внушала: климат России, российская зима — это норма: климат Украины, украинская зима — это аномалия. И, похоже, внушила: мы в большинстве своём ориентируемся на российские климатические характеристики зимы как на образец, а свои собственные ругаем — хотя когда морозы и вправду приходят, особого комфорта не чувствуем.

И разве так только с климатом?

comments powered by Disqus