Перестройка как пропаганда 2.0

Перестройка как пропаганда 2.0

10:10,
23 Жовтня 2016
3442

Перестройка как пропаганда 2.0

10:10,
23 Жовтня 2016
3442
Перестройка как пропаганда 2.0
Перестройка как пропаганда 2.0
Перестройка во многом сделала мир обратным тому, каким он был до этого. Даже если признать правильность этого нового мира, неправильным был шоковый поворот, о котором никто не спросил население. Когда люди очнулись от действия пропаганды, они оказались в другой стране.

Перестройку мы можем трактовать как пропаганду 2.0, поскольку идеологические цели ее по разрушению СССР были спрятаны. Пропаганда 1.0 является самой «прозрачной». Свои позитивные или негативные цели она не прячет от массового сознания. Не прячется и авторство в формулировании этих целей.

Пропаганда 2.0 на первое место выносит вроде бы эстетическую составляющую, но она не теряет интереса и к идеологической, просто она носит более мягкий характер, влияя на порождение позитивных эмоциональных реакций.

Пропаганда 2.0 свою идеологию прячет за чужой. Горбачев или Яковлев призывали к Ленину, а шли к тому, чтобы скинуть его с пьедестала. Свои цели пропаганда 2.0 не раскрывает никому до своего завершающего этапа, потому что в противном случае этого завершающего этапа может и не быть.

Перестройка во многом сделала мир обратным тому, каким он был до этого. Даже если признать правильность этого нового мира, неправильным был шоковый поворот, о котором никто не спросил население. Когда люди очнулись от действия пропаганды, они оказались в другой стране.

Вероятно, и так называемый августовский путч был также элементом этого перехода и продумывался теми же конструкторами. Он призван был маркировать переход власти от Горбачева к Ельцину, предоставив для Ельцина нужные для этого героические контексты. В любом случае считается, что путчем руководили с двух сторон: как сами путчисты, так и те, против которых он был направлен. Именно по этой причине путч имел скорее вид спектакля, чем реальности. Его угрозы носили символический характер, там не было стрельбы по Белому дому, типа которой провел в 1993 году Ельцин. 

Перестройка также имела более длинную предысторию, чем это рассказывали нам. Уже постфактум А. Яковлев, именуемый друзьями и врагами «архитектором перестройки», рассказал следующее: «После XX съезда [напомним, что ХХ съезд был в 1956 году. – Г. П.] в сверхузком кругу своих ближайших друзей и единомышленников мы часто обсуждали проблемы демократизации страны и общества. Избрали простой, как кувалда, метод пропаганды «идей» позднего Ленина. Надо было ясно, четко и внятно вычленить феномен большевизма, отделив его от марксизма прошлого века. А потому без устали говорили о «гениальности» позднего Ленина, о необходимости возврата к ленинскому «плану строительства социализма» через кооперацию, через государственный капитализм и т.д. Группа истинных, а не мнимых реформаторов разработали (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравственным социализмом» –по революционаризму вообще. Начался новый виток разоблачения «культа личности Сталина». Но не эмоциональным выкриком, как это сделал Хрущев, а с четким подтекстом: преступник не только Сталин, но и сама система преступна».

То есть перед нами та схема разрушения, которая и была задействована перестройкой. Первый этап шел под лозунгом, что Ленина извратил Сталин и другие, поскольку у самого Ленина было не так. А далее и сам Ленин оказался плох. Первая часть шла под цитатами Ленина, тогда как вторая под обвинениями Ленина.

Когда делается такой сложный проект, то его нельзя сделать в одночасье. Должны запускаться процессы первого порядка, которые через некоторое время сами запустят процессы второго порядка. И никто уже не будет способен их остановить. Таким примером может служить ГЛАСНОСТЬ, которая часто становилась почему-то чуть ли не синонимом ПЕРЕСТРОЙКИ.

ГЛАСНОСТЬ позволяла открывать те информационные потоки, которые до этого были просто невозможно себе представить. При этом некоторые тексты ждали своего часа, чтобы быть запущенными позже.

На этом фоне не совсем обычной выглядит реакция «архитектора перестройки» Яковлева на фигуру Андропова, которого часто тоже подают как создателя перестройки. Отвечая на свой собственный вопрос, как отметить юбилей Андропова, Яковлев говорит: «Я бы предложил выпустить роскошно изданную книгу, состоящую из двух частей. В первой части –донос второго секретаря Карельского обкома КПСС Андропова на первого секретаря того же обкома Куприянова. В своем доносе тов. Андропов извещал вышестоящее партийное начальство о неправильной партийной линии, которую проводит тов. Куприянов, о его действиях и высказываниях, противоречащих партийным установкам... Куприянов был тогда арестован и провел в лагерях 10 лет. А первым секретарем обкома стал тов. Андропов. Много позже выяснилось, что его донос состоял из сплошного вранья. Куприянов был реабилитирован. А вторая часть этой книги – письмо председателя КГБ СССР Андропова в Политбюро ЦК КПСС «об антисоветской деятельности» Сахарова и Солженицына. И его регулярные докладные записки в то же Политбюро об инакомыслящих. О том, что они враги народа, что они занимаются подрывной деятельностью против социализма, подрывают доверие граждан СССР к коммунистической партии и к той правде, которую партия несет народу».

Не менее активно Яковлев борется с Андроповым на страницах своей книги «Сумерки» [Яковлев А.Н. Сумерки. – М., 2005]: то в 1968 году Андропов внес предложение о возобновлении глушения радиоголосов, то Андропов твердо стоял на позициях сталинизма, то Андропов четко делил партию на большевиков и коммунистов, и Арбатов, например, был только коммунистом, но не большевиком.

Так что между «архитекторами перестройки» совершенно нет согласия. Тем более, что Ф. Бобков, причем не он один, утверждает, что перестройку начал Андропов. У него есть также четкая версия о событиях в Тбилиси, отличавшаяся от официальной: «Помните Тбилиси в годы наибольшей активности там Гамсахурдии, с его лживыми россказнями о зверствах советских солдат, якобы применявших против тамошних демонстрантов сапёрные лопатки? Сегодня-то мы знаем, что люди там погибли не от ударов сапёрными лопатками, а от удушения в давке на площади».

И представления о перестройке по-андроповски не очень впечатляют, поскольку Бобков описывает это следующим образом: «Укрепление социалистического государства, а уж никак не его ослабление. По сути, весь план Юрия Владимировича Андропова состоял в том, чтобы все, начиная с руководителей партии и государства, занимались делом. Он лично ездил на предприятия и постоянно, непосредственно призывал к этому людей. Главный способ этой перестройки Андропов видел в укреплении трудовой дисциплины, к этому он и стремился. А не к тому, чтобы граждане бесконечно мотались по заграницам и от чего-то там отдыхали –вместо того, чтобы нормально, плодотворно трудиться в своей стране».

Однако в другом интервью Бобков признает, что плана Андропова вообще-то не знает: «Я не могу вам этого сказать, потому что я этого плана не знаю, что это за план вообще? О нем там разговоров много».

Правда, остается еще вариант, что план мог быть в головах других людей, которые общались с Андроповым, в число которых Бобков мог не входить. А по воспоминаниям этих других людей, в том числе и по работе в ЦК, все время проскальзывает его наставление подчиненным не выносить наружу внутренние разговоры. 

В другом интервью Ф. Бобков утверждает: «Он мне говорил, что мы должны разобраться в том, какой у нас социализм. Что, наверное, в социализме у нас можно и нужно что-то корректировать, поправлять, модернизировать, развивать, но ведь другого социализма в мире нет, и никто не знает, каким он должен быть в идеале... А потому нам надо разобраться, что у нас есть, и идти дальше. Именно так поступает первопроходец. Перестраивать социализм Андропов не собирался».

Сначала в Интернете прозвучал план «Голгофа» как секретный план перестройки, где М. Любимов говорит о такой задаче, поставленной Андроповым: «Любовь к социализму вырастет у нас из ненависти к капитализму. Поэтому вам поручается составить план внедрения капитализма в СССР, причем не мягкого, шведского социал-демократического типа. Мы должны ввергнуть страну в дикий, необузданный капитализм, где царит закон джунглей».

Сегодня его уже заменили на план Андропова – Путина. Если добавить сюда отсутствие реальной достоверности всего этого, то возникает ощущение, что это просто один из вариантов собственного желания массового сознания внести упорядоченность в окружающую систему хаоса. Если движение идет по плану, значит, будет хороший конец этого движения.

А взаимоотношения между Андроповым и Яковлевым могли опираться еще и на то, что только Крючков приходил к Горбачеву с докладом, что Яковлев является западным агентом влияния, оказывается, еще и Андропов пытался рассказать об этом Брежневу. Вот как В. Чебриков пересказывал слова генерала Питовранова: «Я помню такой случай. Юрий Владимирович Андропов показал мне записку, с которой он был на докладе у Брежнева. О том, что Яковлев по всем признакам является агентом американской разведки. Леонид Ильич прочел и сказал: Член ЦРК (Центральной ревизионной комиссии КПСС) предателем быть не может. Андропов при мне порвал эту записку». «Юрий Владимирович не согласился с Брежневым,вспоминал Питовранов,но в споры не полез».

А. Яковлев дал по этому поводу несколько интервью, в которых пытался опровергнуть В. Крючкова, говоря, что тот «всегда был мастером провокаций» (см. тут и тут, см. также дополнительную информацию об этих обвинениях тут).

Есть множество иных нестыковок. В своих воспоминаниях «Сумерки» А. Яковлев упоминает, что просил премьера Канады принять М. Горбачева, на тот момент секретаря ЦК по сельскому хазяйству, на самом высоком уровне. На вопрос «Почему?» он ответил, что это будущий руководитель страны. Это очень странный факт, откуда Яковлев мог знать или догадываться об этом, ведь визит был в мае 1983-го.

В интервью в 2000 году Яковлев рассказывает, как происходило избрание Горбачева генсеком и о роли Громыко в этом избрании [«Он хотел обвести партию вокруг пальца». Интервью А. Яковлева // Коммерсант – Власть. – 2000. – 14 марта]. Оказывается, у Гришина уже были заготовлены заявления от имени генерального секретаря. А слабой стороной Щербицкого он считает отсутствие у него теоретических выступлений. Вот когда вышла статья Андропова о Марксе, ее обсуждали даже в Канаде, хотя автором ее был Р. Косолапов.  И самое интересное – успех визита Горбачева в Великобританию, по мнению Яковлева, был предопределен успешностью его канадского визита: вместо одной запланированной встречи с премьером Трюдо у него их было целых три. При этом Яковлев забывает упомянуть, что, по другим источникам, Щербицкий вообще не смог прилететь на пленум вовремя, поскольку вылет его самолета задержали в США на четыре часа.

Интересно, как М. Полторанин характеризовал А. Яковлева в своем телеинтервью: «Он, Яковлев, был тогда послом Советского Союза в Канаде, и он, уже воспитанный Тэтчер, стал у Яковлева спрашивать, ну, что же делать, и тот ему начал говорить, что надо все ломать, эту систему, эту империю. Причем это он был злой, Яковлев, на эту империю, на свою родину, да. Я до сих пор не понял, почему этот человек из Ярославской глубинки так ненавидел страну нашу. Потому что именно Яковлев тогда начал эти... мазохизмом заниматься по... против Советского Союза».

Такие же вопросы возникают и по поводу известного визита М. Горбачева к М. Тэтчер, по результатам которого она сообщила, что с Горбачевым можно иметь дело. В 2014 году открылись британские архивы по поводу этого визита. И здесь также возникают вопросы [см. тут и тут]. К этому визиту часто употребляли слово «смотрины», но смотрины бывают перед теми, у кого есть влияние на назначение. Непонятно, какое влияние могла иметь Тэтчер? Причем в этих рассекреченных документах есть указание ее советнику по внешнеполитическим делам: «Не приглашайте мистера Черненко. Это слишком рано». А Черненко тогда был генеральным секретарем.

И советник написал ей по поводу ее возможного слова за ланчем, если шутки будут возможны, то воспользоваться следующим. В одном из писем Энгельсу в мае 1868 года Маркс вспоминал слова матери: «Лучше бы Карл сделал себе Капитал, чем просто писал об этом».

Кстати, во время этого визита Горбачев не посетил памятник Марксу, как это всегда было в таких случаях, а сослался на нехватку времени, но зато успел поехать заказать себе несколько костюмов в мастерской, обслуживающей королевскую семью.

В результате все обошлось удачно. Визит был в декабре 1984-го, а в в марте 1985-го Горбачев был избран генеральным секретарем. Обычно считается, что продвижением Горбачева наверх занимался Андропов. Понятно, что не для того, чтобы ему отдать власть, к которой стремился сам.

Однако В. Крючков отрицает помощь Горбачеву со стороны Андропова, говоря следующее: «Андропов Горбачева к власти не продвигал, хотя, действительно, поначалу был не против его перевода из Ставрополя в Москву секретарем ЦК. Инициатива перевода исходила от Кулакова и Ефремова, а Брежнев, Суслов и Андропов просто поддержали его кандидатуру. А потом, Горбачев до Москвы был совершенно другим и проявил себя только тогда, когда получил всю полноту власти. Именно полновластие оказалось той лакмусовой бумажкой, которая показала истинное лицо Горбачева. И все-таки где-то месяцев за восемь до кончины Андропов в нем разобрался и стал отпускать довольно-таки нелестные характеристики: говорил, что Горбачев –торопыга, спешит, нет ни в чем основательности. Словом, не тот человек!»

А о Яковлеве Андропов вообще был отрицательного мнения: «Шеварднадзе, с которым мы как-то летели в самолете из Кабула, резко отрицательно высказался о Яковлеве. А сам Андропов, будучи уже Генеральным секретарем, вообще назвал Яковлева проходимцем и сказал мне лично: Что он думает на самом деле, ни черта не поймешь!  Неоткровенный человек...».

По свидетельству П. Шелеста, Брежнев поручал Яковлеву определенную секретную миссию. Сделать так, чтобы визит Шелепина в Британию был неудачным. Так и произошло, что позволило Брежневу впоследствии убрать Шелепина с поста главы профсоюзов. И такой же пример по обеспечению восприятия на Западе снятия Хрущева: «будущий «архитектор перестройки» обеспечивал, как бы сейчас выразились, «позитивный пиар» снятию Никиты Хрущева с высшего государственного поста. Выполняя личное поручение Брежнева, Яковлев проинформировал ряд западных послов о том, что якобы Хрущев собирается изъять из Конституции СССР положение о добровольном выходе из Союза республик. Тогдашнее присоединение Карело-Финской ССР к Российской Федерации он выдал за начало «централизации» Союза. А на Западе, между тем, уже в те времена планировали развалить Советский Союз через выход из него союзных республик. Так что внезапное снятие централизатора Хрущева обошлось без ненужного зарубежного резонанса».

Вспомнилось и то, что Яковлеву в тот период также было поручено написать статью о будущем снятии Хрущева. Вот рассказ самого Яковлева: «К вечеру 12 октября меня пригласил к себе Суслов и начал неожиданный для меня разговор о Хрущеве. Необычность темы и характер сусловских рассуждений привели меня в некоторую растерянность. Я был в то время всего-навсего заведующим сектором, каких в ЦК было больше сотни. А Суслов –второе лицо в партии. В голове вертелась всякая ерунда. Суслов тихим, скрипучим голосом говорил, что послезавтра состоится пленум ЦК, на котором будет обсуждаться вопрос о Хрущеве. Сразу же после пленума в газете должна быть опубликована передовая статья. Суслов сказал, что мне поручается написать проект такой статьи.

     Наступила пауза. Воспользовавшись ею, я спросил:

     –Что может и должно быть в основе статьи?

     Суслов помедлил минуту, а затем сказал:

     –Побольше о волюнтаризме, нарождающемся культе, о несолидности поведения первого лица в государстве за рубежом…

     И замолчал, задумался. Прошло какое-то время, для меня оно казалось бесконечным. Наконец Суслов начал рассуждать о том, что надо посмотреть, как поведет себя на пленуме Хрущев. Затем добавил:

     –Вы сами знаете, что делал Хрущев, вот и пишите. Завтра я буду на работе в восемь часов утра. Текст передадите в приемную в рукописном и запечатанном виде. Ильичев в курсе дела. Всё.

На свое рабочее место я возвращался в большом смятении. Мысли путаные, какие-то суетливые… Что-то будет, ведь речь шла о творце антисталинского доклада на XX съезде, вокруг которого, не переставая, происходила политическая борьба в партии. Вернулся к себе и понял, что в отделе уже знают, что я был у Суслова. Это считалось большим событием. Начались расспросы. Но по моему озабоченному лицу, видимо, можно было понять, что речь шла не о повышении по службе».

Статья не очень понравилась самому Яковлеву, но в речи Суслова на пленуме он услышал несколько знакомых фраз. В результате мы снова попадаем в необъяснимую ситуацию. Пленума еще нет, это большой секрет, а писать о нем должен человек, занимающий достаточно низкую ступеньку иерархии. Почему Суслов мог ему поверить? Что-то явно остается недосказанным нам.

В. Фалин говорит не только об обвинениях против Яковлева, но и некоторые также странные вещи о Пражской весне 1968 года: «Вместе с помощниками генсека А.М.Александровым и А.И.Блатовым мне было поручено отслеживать развитие событий, чтобы дважды-трижды в день информировать Л.И.Брежнева. Когда аргументы против силового решения перевешивали в наших докладах доводы за, генсек ворчал: Вам не все известно. Естественно, многие детали мы не знали. Кто управлял весной? Одна штаб-квартира находилась в Париже, другая –в Цюрихе. Много времени спустя я узнал, что 16 августа 1968 года сам Дубчек в телефонном разговоре с Брежневым просил вводить войска Варшавского договора в Чехословакию. Позже он всячески открещивался от этого разговора».

Перестройка стала еще одним примером скрытой пропаганды, только теперь одна идеологическая компонента пряталась за другой – просоветской, ведь все, начиная с Горбачева, выступали на тему восстановления ленинского начала. Пропаганда 3.0 обманула всех, как и планировалось.

Естественно были и другие составляющие этого процесса. Вероятно, важной составляющей были разные «кланы» внутри ЦК. С одной стороны, Суслов и идеологи с пропагандистами, куда относился и Яковлев. С другой, международный, куда относился Андропов. Но Яковлев как двойной специалист – и пропаганды, и международного дела –смог стать полезным для Горбачева, которого в Канаде заинтересовали отнюдь не сельхозотделы, за которые он отвечал. Горбачев в принципе мог быть фигурой, которую вели куда нужно, играя на его самовлюбленности. Кстати, только Горбачев выполнил свою роль, его сразу отстранили от всех дел, все в свои руки взял Ельцин. И А. Яковлеву также не нашлось места за начальственным столом.

Перестройка оказалась успешной еще и потому, что Горбачев и Яковлев развернули всю «идеологическую артиллерию» КПСС в обратную сторону. Это равноценно тому, что если бы артиллерия на фронте вдруг развернулась и принялась обстреливать свои тылы. А. Кудрин сегодня четко заявляет, что при Ю. Андропове перестройка была бы невозможна. То есть получен ответ на то, что перестройку начал именно Андропов.

Сегодня и население не столь четко приветствует перестройку. Вот ответы на опросы Левада-центра, где 55% опрошенных в 2015 году говорят, что перестройка принесла больше вреда, чем пользы:

 

 В своих воспоминаниях А. С. Черняев рисует не очень приятный образ Брежнева, что создает единственный вариант решения всех проблем СССР – Горбачев: «Упадок шел по всем линиям – экономической, политической, идеологической, обнаруживал себя в ментальной и возрастной деградации на высших этажах власти (…). Симптомы разложения учащались. КГБ докладывал не только о диссидентах и эмигрантских настроениях, но и о забастовках то здесь, то там, о микробунтах, о попытках мятежей, в том числе с национальной окраской. Опасным для режима (в свете нашей предреволюционной истории, когда произошел открытый разрыв между властью и наиболее культурным элементом общества) было то, что от него отшатнулась интеллигенция – не только убежденные антисоветчики типа Солженицына, а обычная, обывательская, рядовая. Уже мало кто считал советскую (социалистическую) власть своею. Дело могло кончиться всесоюзным “Новороссийском”, и не обязательно с таким же результатом, как у Хрущева в 1962 году. Альтернативой было нечто подобное тому, что предложил Горбачев. Именно такого типа лидер был неизбежен. Ибо назрело (и перезрело, как и 100 лет назад) раскрепощение, которое давало надежду и возможности. А что получилось, это уже другой вопрос».

Но и Черняев здесь также в последнем предложении демонстрирует свое понимание того, что планируемого результата не получилось. Кстати, этот же соцопрос Левада-центра демонстрирует, что к Горбачеву безразлично относятся сегодня 44%  россиян, с раздражением – 11%, с неприязнью – 14%, с презрением – 4%, с ненавистью – 7%.  Понятно, что ни одна трансформация не была бы возможной, если ориентироваться на мнение людей, но все же такой объем негатива вряд ли мог собрать кто-либо другой.

Неизбежность трансформации СССР привела к тому, что пошли по пути, который не дал позитива. Во многом это связано с тем, что те типы управленцев, которые взялись за это дело, особенно сидевшие наверху, не имели нужного опыта управления, не руководствовались тем, что могла предоставить даже слабая на тот момент гуманитарная наука.

Более того, сегодня можно встретить достаточно странные воспоминания о А. Яковлеве, который, вероятно, был более сильной фигурой, продвигавшей перестройку, чем даже сам М. Горбачев. Вот слова С. Чернышева, отражающие воспоминания о Яковлеве в том времени: «Несколько людей, которым я доверял, говорили мне, чтоб я ничего из писанного им не читал, не касался и вообще обходил его стороной. В это время мы просто пытались донести какое-то содержание до начальников, и люди, с которыми имели дело, это Загладин, Бессмертных, Бобков, Каменцев, все в какой-то форме намекали, что к этому человеку лучше не приближаться и вообще с ним дела не иметь никогда –ничего не объясняя. Не в том дело, что он плохой. Все просто относились к нему, как к черной дыре, и нам советовали, чтобы через него документы никакие не шли, чтобы он вообще не узнал ничего про наши планы. Я как-то верю людям, если к ним проникся, верю. И поэтому для меня он был просто какой-то запретный человек. Ну типа палача. Не ходи туда, там плохо. Я никогда этого потом не анализировал. Потом все его за что-то ругали, обличали, я тоже этого не читал».

Есть также альтернативное понимание и Н. Хрущева, из которого оттепель тогда следует не как случайная флуктуация, а как вполне системный переход. Музыкант и продюсер О. Нестеров видит его роль как дирижера, который не столько руководит, сколько вдохновляет оркестр: «Всё, что мы знаем про Хрущева, было вброшено до его отставки года за два. И тому был определенный заказ. Нужно было Хрущева зачморить, потому что нужно было Сталина немножко вытащить. Как жить стране и народу, когда народ узнаёт, что его отец родной – серийный убийца?Как существовать человеку, который всю жизнь думал, что его папа – прекрасный человек, герой и титан, а потом оказалось, что он просто серийный убийца?Как жить?Инаша власть тогда подумала, что для всех будет лучше, если мы как-то так плавно вернем доброе имя тирану. Поэтому важно было объяснить, что вот этот вот парень, Хрущев, – это дурачок лысый, который совершает странные поступки. Мы очень мало знаем про Хрущева. Мы воспринимаем то время, как эру кукурузника и эру анекдотов. Но мы не знаем, какой, например, была последняя фраза, которую Хрущев сказал Эрнсту Неизвестному. Он сказал так: Желаю, чтобы вас победил ангел. Как вам такая фраза от Хрущева, который в Бога не верил?».

Отсюда тогда может вытекать и роль малых дел, которые могут породить большое событие. Например, сценарий Г. Шпаликова рассматривать как предтечу перестройки. Кстати, О. Нестеров метафорически предлагает различать “лампочки” и “экран”, видя первичной именно роль “лампочки”. В этом плане, например, он говорит о фильме “Доживем до понедельника” следующее: “Для меня очень интересен пример Ростоцкого и его фильма “Доживем до понедельника”. Ростоцкий ведь снял такой важный и такой антисоветский фильм, что его показывали в Советском Союзе по несколько раз в год без всяких купюр…” Он подчеркивает, что это фильм не про школьников, а про очень важные вещи.

Отсюда следует и то, что прошлое не понято и не пройдено нами, поэтому эти ситуации повторяются бесконечно в каждом якобы новом времени. Нам сказали, что была «оттепель», потом говорят, что ее не было. Нам сказали, что это «перестройка», потом оказывается, что ее не было. Мы постоянно держим в голове не свой собственный опыт, а то, что нам рассказали об этом периоде с экрана другие люди.

Все это имеет существенные последствия. В результате не происходит адекватного освоения этого прошлого, когда главными механизмами становятся не люди, а телевидение, которое порождает и удерживает старый советский образец, о чем справедливо написал Б. Дубин: «Конструирование такой картины, по признанию самих респондентов, в особенности – молодых, то есть, процесс репродукции ключевых для страны образов и значений «истории» с годами все более осуществлялся средствами телевидения и демонстрируемого по телевизору кино как советского образца, так и позднейших, уже современных кондиций. Так что делиберализация и неотрадиционализация коллективного сознания с помощью новейших медиа в передачах вроде Старых песен о главком и им подобных разворачивалась в интересах авторитарной власти и имела, среди прочего, статусно-коммерческую мотивацию со стороны новых распорядителей – молодых менеджеров ТВ, политтехнологов, советников и другой интеллектуальной обслуги. Тем самым мотивация и средства этого процесса были современными и даже архисовременными, тогда как тактики и результаты – неоархаическими».

Конструирование и поддержание советской модели мира имеет множество последствий, одно из которых назвал режиссер А. Герман, объясняя причины своего обращения к Стругацким [Герман А. Трудно быть Стругацкими. Интервью // Известия в Украине. –2010. – 27 августа]: «Появилась несправедливость, которая казалась нам преодолимой в 19861987 годах».

Постсоветские власти в принципе выстраивают свою нужность для населения не в области медицины, образования, науки, от поддержания которых они давно отказались, а исключительно в сфере безопасности. Е. Шульман, к примеру, говорит: «Власть продает угрозы, чтобы потом продать себя как спасителя от этих угроз. Это то, что можно назвать минус-услуга: то есть я не оказываю вам услугу, а спасаю от условного большего зла. При этом, может, этого большего зла и не было в перспективе».Про феномен продажи страхов как функции современного государства говорят многие ученые.

Понимание окружающего мира не становится многообразным, а сжимается до уровня образцов, транслируемых телевидением. И это создает совершенно беспрецедентные возможности для пропаганды. Однако странным образом пропаганда все время возвращается к старым образцам воздействия, возрождая те же модели врагов, которые были раньше. В этом плане Д. Асташкин вполне справедливо констатировал [Асташкин Д. Имперский континуитет в послевоенной советской пропаганде // Журнал российских и восточноевропейских исторических исследований. – 2015. –  № 1]: «Мир изменился, пропаганда – нет».

Перестройка опиралась на коммуникативный инструментарий, занимаясь переименованием в системе виртуального мира. Первые секретари стали президентами, улицы и площади Ленина улицами и площадями Независимости. Дольше всех продержались на сцене памятники Ленину, которые в конце концов были убраны. Соответственно враги народа (Троцкий, Бухарин и др.) стали “друзями” народа. Правда, улицы и площади не были названы их именами, что говорит о том, что их использовали не ради спасения истории, а ради разрушения советского основания.

Social Consciousness
* Знайшовши помилку, виділіть її та натисніть Ctrl+Enter.
Коментарі
оновити
Код:
Ім'я:
Текст:
Використовуючи наш сайт ви даєте нам згоду на використання файлів cookie на вашому пристрої.
Даю згоду